Ветер не утихал. Он гулял по верхушкам деревьев, покрытых снегом, который, из-за пришедшей оттепели напитался влагой, подморозился лёгким морозцем и, образовав корочку, цепко держался на ветках. Может от того, что не удавалось смести белоснежные шапки, ветер усиливал порывы. Он метался, пытаясь пробраться даже в густую чащу леса. Он как бы давал себе установку – вот поскидываю шапчонки, сброшу одёжку с ёлок, тогда и отдохну, успокою свою душу.

Но оказалось, не всё так просто. На землю со всех сторон летели небольшие снежки. Один из них попал мне в спину, и я от неожиданности даже оглянулся – кто это со мной играет? Ба! Так это ветер – хоть и сердится, но озорует! Смеясь над собой, шагаю дальше, наблюдая, как в лесу ветер бросает снежки, срывая их с веток елей, берёз. Интересное, в первый раз виденное мной явление, на которое мгновенно отыскались в памяти слова из песни «Такого снегопада, такого снегопада…», ещё больше настроило на лирическое настроение. Ветер же и не думал утихать, успокаиваться. Его, как и нас, захватили праздничная суета и ожидание надежды на лучшие изменения в нашей жизни. Какой тут сон?! «А он, мятежный, просит бури…»

Конечно, для усинцев освещение Тропы здоровья создало комфорт и изменило её облик в лучшую сторону, однако при этом исчезла некая таинственность в вечерне-ночных прогулках. Но с другой стороны – открылись новые грани созерцания окружающей природы. Появившиеся круги освещённого пространства, соединяясь друг с другом, образуют новогоднюю гирлянду огней. Глядя из центра яркого света на лес, видишь кромешную темноту: она, как в южных широтах, сгустилась, обступила Тропу. И, когда выходишь из светового пространства в эту темень, в сторону проруби-купальни, попадаешь в мир темноты и из неё видишь уже другую картину: восприятие действительности совсем другое.

Продолжая раскачивать макушки елей, Стрибог (бог ветра у славян) начал ещё больше показывать свой крутой нрав. Привычная ночная тишина сменилась усиливающимися звуками леса, он начал гудеть, как потревоженный улей пчёл. На открытых местах загуляла позёмка.

В «Слове о полку Игореве» божество Стрибог упоминается как дед ветров. Значит, есть династия, род. Сама собой провелась параллель с человеческим родом. Как люди, так и ветер имеет множество имён: шторм, бриз, пассаты, вьюга, буря, ураган, вихрь, самум, циклон, сирокко… Он вобрал в себя все черты человеческого характера и действий – разрушает и создаёт, бывает грозен и гневен, кроток и ласков, есть у него и настроение, и душа, он плачет и смеётся… Вспомните, буря у Пушкина то, как зверь, завоет, «то заплачет, как дитя…»

Но иногда ветер затихает… Полностью… Он замирает, как в детской игре по команде «замри!», и, словно затаив дыхание, прислушивается к беззвучному падению из небесной бездны снежинок-балеринок. В такие моменты, особенно в лесу, устанавливается штиль – пронзительная тишина, сквозь которую между высоких елей падает и падает снег. Всегда разный: лёгкий – почти из невидимых пушинок; чуть крупнее; мохнатые хлопья, моментально покрывающие следы, неровности и тебя с ног до головы сплошной «ватой»… Только этого уже не замечаешь, так как реальность кардинально меняется, переходя в нереальность… Вот тогда внутри от тишины и падающей сверху красотищи всё внутри замирает. Как космонавтам «снится шум дождя», так и душа слышит тишину снегопада. Чистая нирвана! Непередаваемое ощущение и благодать!

Зимняя ночь сгущает краски, а ветру всё неймётся – знать, сон перебился. Озорует, швыряет снежками, заигрывает с нечаянными ночными путниками.