Сынишка просыпается, хнычет и вновь минут на пять впадает в забытьё, и снова ворочается, стонет. И так уже час. Что-то надо делать…
Набираю «02». После минуты гудков впустую слышится бодренький голос: дежурный такой-то. Объясняю ситуацию, прошу что-то предпринять. «Перезвоните туда-то» – перебивает голос. «Там-то» отвечает сотрудник ГИБДД: «Ну, а мы что? Будем машину взламывать? Права не имеем». И посылает меня… к участковому. Я – человек терпеливый, но когда в голове работает отбойный молоток…
Снова тыкаю в кнопки телефона: «02»
– Я уже звонил, по поводу сигнализации… Отправили к участковому…
– Ну сходите, посмотрите номер машины и перезвоните.
Иду, я – человек законопослушый. На стоянке возле магазина «Аргус» выясняется, что визжит сигнализация не в машине, а в магазине «Хлебушек». В милиции обещали «сейчас разобраться». Ох уж это растяжимое понятие «сейчас».
Еще полчаса – вон из жизни. Жду на балконе, добивая последнюю сигарету, на крыше каждого проезжающего автомобиля уже мерещатся проблесковые маячки. Сын хнычет не останавливаясь, жена на грани истерики. Очередной звонок в дежурную часть: где ваши? Скоро будут – заверяют меня еще бодрее.
– Скажите, – вежливо интересуюсь, стараюсь подбирать слова, – а владельцы магазина понесут хоть какое-то наказание? Ведь это – нарушение общественного порядка, ночное время, а тут такое…
– Владелец павильона – «Хлебокомбинат». Но предъявить им нечего – нет умысла, нет состава преступления…
«Состава нет, а совесть есть? Ваши отреагировали оперативно – явились на место отсутствующего преступления через пятьдесят минут после первого звонка в дежурную часть. А хозяева магазина тоже молодцы, поставили вместо сигнализации какой-то пыточный агрегат. Цены на хлебушек настолько низкие, что денег не хватает по-человечески договор с вневедомственной охраной заключить?» – это я уже потом думаю, когда милицейская «пятёрка» скрылась за поворотом. Да, люди в сером приезжали, походили вокруг, руками поразводили: взлома нет, проникновения нет… и будьте здоровы! А мы всей семьёй пытаемся не свихнуться, пока органы пытаются разыскать представителя «Хлебокомбината», способного вырубить сигнализацию. Поверьте, в полночь очень хочется тишины. И наконец, вот она (на снимке), фея, примчалась на белой тольятинской карете, разбила взглядом объектив моей фотокамеры и исчезла в недрах визжащего «павильона». Всё, тишина, спать.
Добро пожаловать в ад. Вскакиваю от голоса супруги, который накладывается на знакомый до нервной дрожи звуковой фон. Опять! Два часа ночи! Жена по телефону на повышенных тонах общается с работницей «Хлебокомбината». Та наотрез отказывается называть фамилию директора: запретили, мол, под страхом увольнения. Вот это дисциплина! В милиции, уже жизнерадостно, снова обещают «сейчас». Где-то через час мучения заканчиваются. Тишина. Но нервы пульсируют уже сами по себе. Эту ночь я не спал. В эту ночь я стал анархистом.
Утром, по пути на работу, хотел было зайти в павильон: душа требовала сатисфакции. Но дверь смущённо не открывалась, а над ней оголённые, как мои нервы, торчали провода: здесь была сигнализация. Не думаю, что сотрудники органов охраны правопорядка были способны на столь решительные действия. Поэтому спасибо тебе, неизвестный усинец, спасший мою супругу от нервного срыва и подаривший моему ребёнку спокойное утро.