Но тут судьба сделала первый зигзаг: с комсомольской путёвкой его послали в Донбасс строить шахту Комсомольскую. Поехал, поработал. Здесь, кстати, он и познакомился со своей будущей женой. Между ними возникла дружба, позже перешедшая в любовь.
А тут его призывают (правда, с некоторым опозданием) в ряды Советской армии. Он не суетился, липовых справок не искал, а пошел и честно отслужил. Отдал родине свой воинский долг сполна. А служба у него была интересной. В киевском аэропорту «Борисполь» он в диспетчерской работал с радарами. Сельскому пареньку очень нравилось управляться со всей этой сложной аппаратурой. Его подруга, ставшая уже женой, в период службы навещала его и глядя на все эти приборы, в добавок к любви, прониклась к нему ещё и огромным уважением.
В армии Кеня вступил в ряды коммунистической партии. После этого он как бы перестал принадлежать самому себе. После демобилизации, вернувшись домой, он только собрался налаживать свою гражданскую жизнь, как судьба сделала второй зигзаг. Его вызвали в райком партии и сказали, что он должен ехать в Ленинградскую милицейскую школу, т.к. стране нужны высококвалифицированные милицейские кадры. Раз надо, значит надо! Без вопросов! Оставив жену дома, Владимир Кеня едет в Питер и учится в этой школе 4 года. После учёбы, с дипломом юриста и в чине старшего лейтенанта, по распределению он прибывает в Республику Коми участковым сёл и посёлков Княжпогостского района. Ему предоставили жильё в селе Подчерье.
А милицейская служба везде одинакова. И, вроде бы, ничего особенного, и в то же время – ни минуты покоя. Постоянные разъезды по населённым пунктам, наблюдение за неблагонадёжным контингентом, пьяные разборки, семейные склоки и т.д. Словом, никакой романтики! .. Но ежегодно, в период, когда косяк сёмги перемещался в верховья реки Щугор к местам нерестилища, вся районная милиция отвлекалась от обычных дел и принимала участие в борьбе с браконьерами. Это была настоящая война. Бандиты (их иначе не назовешь) сетями в заповедных местах вылавливали эту ценную рыбу, вытаскивали из распоротых брюшек икру, а тушки оставляли гнить на открытом воздухе. Здесь было полно экстрима: засады, перестрелки, погони на катерах и моторках, падения в воду, драки и тому подобное. За участие в оперативных мероприятиях Кеню наградили медалью за безупречную милицейскую службу. Так прошли 10 лет.
После очередного медосмотра «эскулапы» решили, что его организм поистрепался и ему полезно будет перейти на более спокойный образ жизни. Так он и ушёл из милиции : «По состоянию здоровья».
Тут уж никто Кене никаких больше указаний не давал. В семье родились два сына, надо было как-то определяться.
Единогласно они решили ехать в Усинск, строить город и остаться в нём навсегда. Так и сделали.
В 1971 году семья переехала в эти края. Владимира Кеню приняли на работу в ДСУ-1 треста КНДСР в отдел кадров (как юриста). Эта работа была не по нему. Он чуть не умер от скуки. Поэтому при первой возможности он ушёл в бригаду Заломского. Здесь была настоящая мужская работа. Они строили автодороги и водопропускные трубы, дороги-лежнёвки, отсыпали площадки под буровые, строили и содержали первый зимник Усинск – Печора. Позже Кеня работал на асфальто-бетонном заводе. Они покрывали асфальтом городские улицы и дороги.
В то же время он был два созыва депутатом Пармского сельсовета. за участие в строительстве дороги на Головные сооружения ему вручили орден «Знак почёта». Всё бы ничего, но однажды, в самом конце восьмидесятых, врезались друг в друга две машины: «Урал» и «Камаз». Кеня, сидевший в «Урале», получил открытый перелом черепа. Вот и всё.
После долгого лечения, в 1990 году он вынужден был пойти на пенсию по инвалидности.
Сейчас он более-менее оклемался, но силы, конечно, уже не те. Он – пенсионер, ветеран труда. Работает на своей даче. Супруга на пенсии и тоже помогает ему. Два их сына трудятся в «Северной Нефти». Один – водителем, а второй – слесарем по ремонту нефтяного оборудования. Есть и внучка, которая учится в Кировском институте.
Так вот и прошла жизнь.