Чаще всего мы общались посредством писем, в которых он подробно сообщал обо всем, что с ним произошло за соответствующий период, и еще подробнее о своих планах, которых, поистине, было громадье. Правда, всегда просил не упоминать о них в печати, дескать, мало ли что может произойти в тогдашней по сто раз на дню меняющейся действительности.

Итак, письмо от 7 октября 1991 года: «Нынче летом сделал себе балаган, первый в стране в своем роде. За образец взял балаган мотогонщиков «Шар смелости». И ты знаешь, от зрителей отбоя нет! Балаган вмещает до 500 человек, но мы, как правило, запускаем не более 300-350 – иначе задним плохо видно. Начинали в Дзержинске Горьковской области. Давали по пять представлений в день в течение недели! Нас всего трое: я, мой ассистент Игорь Романов и подсобный рабочий. Я играю роль древнерусского богатыря, который пришел из прошлого узнать, живы ли на Руси богатырские традиции. Игорь – современный атлет, бросающий мне вызов. Вся программа под названием «Богатырские забавы» как раз и построена на состязании в силе между нами».

Как следовало далее из письма, Геннадий выполнял следующие трюки: рвал карты, вдавливал ладонью гвоздь в доску-сороковку, скручивал гвозди в колечко на пальце и дарил на память зрителям, гнул подковы, жонглировал 96-килограммовой наковальней, поднимал и удерживал на одной ноге платформу с «Жигулями» либо «Москвичом» и т.д. Его визави, Игорь Романов (кстати, гораздо меньших габаритов и значительно уступающий в весе), сначала проносил на одной руке по кругу мужчину весом до 90 кг. А затем они вместе показывали уникальные трюки под названием «мост Самсона» и «Адская кузница». В первом случае Игорь вытягивался, опираясь на стулья затылком и пятками, а на живот ему становился 140-килограммовый Геннадий. Во втором – ассистент ложился голой спиной на острие гвоздей, на грудь ему ставилась уже упоминавшаяся наковальня, а Гена бил по ней с силой кувалдой. После обоих трюков Игорь поднимался как ни в чем не бывало и кланялся зрителям. Успех у публики был потрясающим.

Под занавес 30-минутной программы богатырь из Опочки вызывал помериться с ним силой на силомере любого желающего из публики. Тому, кто вытянет больше, обещал тут же выплатить 200 рублей. «Правда, такого еще не было, едва в половину моего укладываются даже самые сильные», – подчеркивал в том письме Геннадий Иванов.

НЕСОСТОЯВШЕЕСЯ ТУРНЕ

Самой заветной мечтой Гены, ради воплощения которой он готов был тренироваться день и ночь, оставалось стремление попасть со своим театром силы – первым в стране силовым шоу – за рубеж. Чтобы доказать тамошнему зрителю: русские способны удивить таким, чем могут по праву гордиться.

С этой целью летом 1991 года спонсор Геннадия оплатил «Мосфильму» съемки получасового, документально-игрового, коммерческого фильма, который назывался так же, как и балаганная программа – «Богатырские забавы».

«Несколько копий этой ленты уже увезли в Америку, Канаду и Японию. – писал Геннадий в упомянутом выше письме. – Этим фильмом наш спонсор преследует две цели: создать мне рекламу за рубежом и заодно заработать… Так же группа с «Мосфильма» планирует сделать вызов канадскому силачу, обладателю титула самого сильного человека планеты… Есть мысль организовать поединок один на один в перетягивании каната с чемпионом мира в этом виде. Он японец, борец-сумоист, вес около 200 кг. Несколько лет уже непобедим. За рубежом давно ищут человека любой национальности, только белого, кто согласится потягаться с ним. Японцы говорят, что желтая раса – самая умная и самая сильная. Делаются совершенно кошмарные ставки. Ну что ж, если сумеют это все организовать, – я согласен. Я тут ничего не потеряю в любом случае. Самое главное – мое имя окажется на слуху и на виду. А за рубежом реклама – это все. Проигрывать, в общем-то, не собираюсь. Силу в себе чувствую».

Чуть позже ему поступило предложение от советско-американского фонда «Культурная инициатива». В тебе, сказали, есть то, что можно показать за рубежом за деньги. Он согласился. А кто бы на его месте отказался, когда тебе предлагают двухгодичное турне по Австралии, Канаде, США, Италии, Израилю и так далее?

Впрочем, упорно тренируясь, готовясь к будущим выступлениям за границей, Геннадий не забывал и об отечественном зрителе. В частности, настоящим триумфом стало его выступление на стадионе в Казахстане, где он сдвинул с места 14-тонный «Кировец», на котором разместилось около 70 человек. Восхищенная толпа ребятишек несла его со стадиона на руках.

Сразу после этого Федерация гиревого спорта СССР предложила ему зарегистрировать в Москве рекорд силы для «Пари», в ту пору отечественного аналога Книги рекордов Гиннеса. В итоге Гена сдвинул сцепку из двух «Кировцев» и двух «ЗИЛ-130». Как потом оказалось, для регистрации рекорда хватило бы и половины. В последующем он готовился установить еще шесть-семь рекордов для Гиннеса.

К сожалению, по целому ряду причин ни встреча с канадцем и японцем, ни, в целом, зарубежное турне, ни последующие рекорды так и не состоялись.

ЛИШЬ БЫ ХОТЬ ЧТО-ТО ЗАРАБОТАТЬ…

Как ни грустно, но к истории о силаче из Опочки Геннадии Иванове вполне применима поговорка о том, что «нет пророка в своем Отечестве». Этот человек строил грандиозные планы, но, по большому счету, они так и не были воплощены в жизнь.

Его стремительный взлет пришелся на 1989-1992 годы, то есть, он был одним из первых, кто на своей «шкуре» испытал все «прелести» зарождавшейся в стране рыночной экономики. Во многих городах его неизменно встречали с триумфом. И в то же время он и его семья (жена, дочь и маленький сынишка) практически постоянно сидели на мели. С одной стороны, галопирующая инфляция начала 1990-х моментально обесценивала заработанные деньги. С другой – не давала развернуться, основательно встать на ноги жадность многочисленных «фирмачей», под вывеской которых он выступал со своим «силовым фольклором» и которые забирали до 75 процентов заработанных Геннадием денег. При этом они постоянно сулили ему «златые горы», но в их планы не входило отпускать его на вольные хлеба, а тем более – за границу. Самое печальное, что Гена со своей крестьянской умудренностью все это прекрасно понимал, о чем и писал почти в каждом письме. Но выбраться из этой кабалы не мог.

Как откровение прозвучали однажды его слова: «Я готов даже черта тащить из болота, лишь бы хоть что-то заработать на жизнь».

«ГОСПОДИ, ПОМОГИ ЕМУ!»

Последний раз мы встретились с Геной в 1994 году. Он совершенно неожиданно появился в дверях пресс-центра Псковской областной администрации, где я в ту пору работал. Вроде, все та же искренняя, располагающая к себе улыбка и все та же богатырская стать. И в то же время чувствовалось, что Генка-домкрат уже не тот. Что-то безвозвратно исчезло из этого, ранее излучавшего силу и уверенность, человека, который теперь выглядел основательно побитым жизнью.

В руках Геннадий держал небольшой саквояж. Выяснилось, что в нем он содержит свой теперешний реквизит: колоды карт, подковы и остальное, по мелочи. И с этим реквизитом он выступает в школах. После всего услышанного и увиденного спрашивать Гену о его рекордах и, в целом, карьере богатыря было как-то неудобно.

А в июле 1995 года неожиданно прочитал в одной из газет некролог: «Выражаем соболезнование родным и близким скоропостижно скончавшегося Геннадия Ивановича Иванова, рекордсмена России по поднятию тяжестей. Мы все знали его как честного человека, искреннего патриота нашей Родины».

…Был такой случай. На одном из выступлений в «глубинке», когда атлет собирался оторвать от земли вес свыше тонны, одна из сидящих в зале старушек, мелко крестясь, запричитала: «Господи, помоги ему!» В этих словах, пожалуй, заключалась вся глубина любви простых людей к этому силачу из народа.

«Люди смотрят мои номера, радуются – вот в этом и заключается моя польза для общества. Если из тех десятков мальчишек, что приходят на мои выступления, хоть один да захочет стать сильным, – в этом тоже будет моя польза. И неважно, станет он большим силачом или нет. Главное, что он не вырастет алкоголиком, наркоманом или тунеядцем, а наверняка будет полезным человеком для общества».

Это кредо богатырь из Опочки Геннадий Иванов пронес через всю свою, в общем-то, недолгую жизнь. Ему было всего 37 лет.