В преддверии годовщины самого страшного из всех известных нам кровопролитий – Великой Отечественной войны, я всегда вспоминаю свою бабушку – Прасковью Степановну, на чей век выпали нечеловеческие испытания, принесённые войной.

КАЗАЧЬЯ ДОЛЯ

Родилась она в казачьей станице Темиргоевской, одним из основателей которой был её же дед. Вся история станицы – история сражений. Вначале – долгие десятилетия с горскими племенами, а затем грянула Первая мировая, и все казаки ушли на фронт – «за Бога, царя и Отечество». Вернувшись, они увидели, что Бога «запретили», царя ликвидировали, Отечества их больше не стало. Сказать, что там началась смута – ничего не сказать… Часть ушла к горцам, не признав новую власть, и до средины 20-х яростно сражалась с Советами, часть подалась в города. Большинство же осталось на станичных землях: для казака земля – мать. Каждый сам делал свой непростой выбор.

И ВНОВЬ НАЧИНАЕТСЯ БОЙ

Не успели казаки пережить гражданскую, продразвёрстку и две волны страшного голода, как заревели в небе фашистские ястребы, а горизонт надолго стал багровым. По традиции на войну не уходили только калеки да глубокие старики. Из бабушкиного кута ушли отец, муж и все 12 братьев. Не вернулся никто. Но узнала она это нескоро. Для тех, кто остался в тылу, начались военные будни.

Все, от мала до велика, трудились на колхозных полях от рассвета и до заката солнца. Всё для фронта, всё для победы! Часто там же ложились спать. У кого дети были грудные – вязали их в платок конвертом к спине. Ели что придётся. Спасала горная река Лаба, в ту пору изобиловавшая рыбой. Этих женщин ни к чему было агитировать – сотни лет казачьи жёны и матери были надёжной опорой ушедших в бой братьев, мужей и сыновей. Женщины стали трактористками, водителями, кузнецами – все мужские профессии легли на их плечи.

Потом пошли похоронки, и практически в каждой хате раздавались леденящие душу крики матерей. Но до победы было так далеко…

СГИНУВШИЕ В БЕЗВЕСТИЕ

Когда началась оккупация, стало по-настоящему страшно и тяжело. О зверствах нацистов написаны сотни книг, но здесь, на Кавказе, они лютовали особо. Дело в том, что командованием Вермахта была поставлена задача любой ценой прорваться к нефтяным полям Кавказа и Закавказья. Кавказ был необходим немецкому командованию как воздух. На оперативном совещании в Полтаве в июне 1942 г. Гитлер заявил: «Если нам не удастся захватить нефть Майкопа и Грозного, то мы должны будем прекратить войну!» Захватить… Легко сказать! Не те люди на Кавказе, что их можно просто так захватить.

Партизанское движение здесь развернулось с невиданным размахом. Население черкесских аулов и казачьих станиц, чего греха таить, власть столичную признавало лишь формально во все времена (исправно при этом выплачивая подати), но здесь пришло зло, чужое и коварное, вступило на земли предков, а значит, пощады не будет. Забыв о многолетних распрях, в строй встали казаки, черкесы и все живущие там народы. Плечом к плечу. Учитывая местный менталитет, никто ни на шаг отступать не собирался.

Такого ужаса «отборные фрицы» (там действовали элитные подразделения СС и ряд подразделений 17-й армии Вермахта) ещё не испытывали. Дело в том, что их учили тактике ведения современной войны, но здесь они попали в настоящий ад. На вооружении «консервативных» горцев и казаков, помимо современного вооружения, всё ещё оставались палаши, сабли, дротики и луки. Помогали им и совершенно непроходимые дебри южного леса и ревущая горная река. Говорить о боевом духе людей, чьи схватки всегда заканчивались рукопашной, говорить излишне. Эсесовцы попадали в звериные ямы, гибли от бесшумных стрел, во время внезапных атак их разрубали надвое острыми саблями. Когда дополнительные подразделения фашистов приходили на помощь, то перед их взором вырисовывалась страшная картина – на ветках акаций и буков всюду висели их фашистские сотоварищи. Порой немцы пропадали без вести целыми подразделениями. Конечно, отправляли и карателей, но те пополняли ряды покойников. Кавказ стоял как монолит. Прасковья Степановна рассказывала, что у тех из горе-оккупантов, кому удавалось вернуться, в глазах стояли животный страх и недоумение. «Несокрушимая немецкая машина» сломалась о казачьи сабли и черкесские палаши. Даже когда немцы взяли Майкоп, это ничего им не дало. Как вспоминал генерал Курт фон Типельскирх: «Радости от полученного месторождения нефти было мало. Нефть была вот – перед глазами, но вывезти её практически было невозможно. Возникли первые трудности со снабжением войск, которые затем стали хроническими и постепенно превратились в настоящее бедствие. Проклятые варвары громят караваны и колонны днём и ночью. Они как порождение дьявола – в них нет страха ни убивать, ни умирать… Я опасаюсь, что выполнение директивы № 45 великого фюрера под вопросом».

ЖИЗНЬ НАЧИНАТЬ СНАЧАЛА

И вот грянул 43-й. Несокрушимой лавиной двинулась Красная Армия на Лабинск, Армавир, Курганинск, Кошехабль и Майкоп. Она освобождала станицу за станицей, аул за аулом, сметала оккупантов, большая часть из которых так и осталась удобрять непокорённую землю Кавказа. А победоносное великое войско советских солдат уходило на запад, равняя фашистскую нечисть с пылью русских дорог.

После войны Прасковья Степановна сначала ушла в колхоз, а затем, когда открыли сиротский дом, стала там старшим поваром. Понемногу жизнь начала приходить в нормальное русло. Возвращались с фронта казаки. Мало кто возвращался. Но в станицу приходили из других селений, которых попросту не стало от бомбёжек. И вот в 49-ом бабушка встретила другого казака – моего деда Гаврилу Афанасьевича. Того «нелёгкая» пронесла от Ставрополья до Берлина, от Германии до Японии, а затем закинула на Кавказ. Начиналась новая жизнь. Эпоха победителей фашизма. Всё необходимо было начинать сначала. Но не пристало кручиниться казакам, и вновь раскинулись станицы и хутора, заколосилась пшеница, зашумели яблони, сливы и алыча.

БЕРЕГИ ЗЕМЛЮ СВОЮ!

Прожила она 94 года. От царя до 3-го президента России. Незадолго до её ухода я спросил: «Бабушка, а что главное в жизни?». «А главное, внучек, быть верным роду и служить народу! Когда на земле своей – никого не бойся и землю свою никому отдавай!»

Нет, не отдадим. Наш великий многонациональный народ несокрушим своей волей, а в ратном деле нам нет равных. Родина у нас одна и другой не будет. Спасибо вам, что сохранили её для нас. А мы приумножим её богатства и ещё более возвеличим её историю!