– Уже порядка трёх лет нестабильная зима вносит коррективы в нашу работу, и мы вынуждены из-за неблагоприятных погодных условий останавливать забой оленей, – говорит менеджер ООО «Северный» Александр Кудрявцев. – У нас есть две морозильные камеры и контейнер-рефрижератор, но этого недостаточно. В следующем году мы планируем отремонтировать имеющийся на забойном пункте вагон-рефрижератор, для того чтобы не останавливать забой.
Оленеводство, как известно, – не только уникальная отрасль сельского хозяйства, но и традиционный образ жизни коренного населения Севера. При этом профессия «оленевод» является одной из самых редких в мире. Сегодня в ООО «Северный» работают около ста оленеводов, а поголовье животных исчисляется десятками тысяч.
О том, как живут сегодня оленеводы, с какими трудностями сталкиваются, рассказывает бригадир седьмой оленеводческой бригады ООО «Северный» Николай Чупров, чей стаж работы составляет около тридцати лет.
– Основное жилище тундровиков – это чум, говорит Николай Савватьевич. – Каждую ночь мы собираем его, а утром разбираем, на это уходит минут сорок. Работницы чумов подшивают и просушивают малицы, готовят еду. Многие думают, что в тундре оленеводы питаются только дарами природы: олениной, рыбой, пойманной в водоёмах, грибами… Это не так. Мы запасаемся продуктами – крупами, макаронами, картошкой – почти на год вперёд. Всё это закупаем в счёт зарплаты.
Самая большая проблема, по словам Николая Чупрова, это звери – медведи, лисы, песцы, которые нападают на стада не только ночью, но и днём. И если от более мелких хищников меньше вреда, то от медведя, который за один раз может покалечить до сорока, а то и больше оленей, ущерб бывает просто колоссальным. В этом году, к счастью, массовых потерь удалось избежать.
Тундра – удел смелых. Но, к сожалению, в таких экстремальных условиях жизни у оленеводов порой даже нет оружия, чтобы защитить себя и оленье стадо от хищников.
Но не только зверьё доставляет проблемы. Иногда олени заболевают копыткой или воспалением легких, такие хвори неопасны для человека, но вот движение оленьего «каравана» сильно тормозят.
– Мы двигаемся к Карскому морю, но к назначенному месту подходим только в августе, – говорит Николай Савватьевич. – В мае доезжаем до посёлка Колвато и недельки две стоим: ждём, когда олени отелятся, а их потомство окрепнет. Но нам торопиться особо некуда, главное – вернуться к декабрю на забойный пункт. Хотя на этом наша работа не заканчивается. Мы отбираем оленей, которые пригодны к забою, ведём их учёт, помогаем ветеринару в вакцинации скота, да и на забойном пункте работы хватает.
В этом мы убедились, побывав там. Верхнеколвинский забойный пункт был построен в середине 90-х по финской технологии с целью комплексной переработки оленины. Здесь находится цех по забою оленей, две холодильные камеры, общежитие с блоком питания и необходимыми бытовыми помещениями, несколько загонов для оленей.
Но для нормальной работы оленеводов нужно ввести в эксплуатацию очистные сооружения, медицинский пункт, для водоснабжения – пробурить артезианскую скважину или провести водопровод от близлежащего озера, установить мусоросжигательное оборудование, дооснастить общежитие необходимым инвентарём и мебелью, а так же обеспечить пункт связью.
Ещё одна проблема, возникающая при каждом забое, – реализация оленьих шкур. При грамотном подходе они могут приносить неплохие дивиденды, пока же деньги летят на ветер, потому что решить вопрос со сбытом шкур не удаётся. А так как с приходом весны они становятся потенциальным источником опасности для здоровья и самих оленеводов, и жителей близлежащего посёлка, шкуры приходится уничтожать.
Что является показателем эффективности, ответственности и профессионализма пастухов хозяйства? Высокая выживаемость, сохранность и здоровье телят и взрослого поголовья оленей. Оленеводы, находясь в условиях, отдалённо напоминающих цивилизацию, трудятся, не жалея сил и здоровья.
«Кто должен позаботиться о них и создать нормальные условия для работы?», – поинтересовалась у директора ООО «Северный» Вячеслава Рочева.
По словам Вячеслава Алексеевича, для того чтобы ввести в эксплуатацию очистные сооружения, пробурить артезианскую скважину или провести водопровод, а также сделать общежитие более благоустроенным и обеспечить пункт связью, необходимы немалые деньги, которых, к сожалению, нет. Что касается вооружения пастухов, то этот вопрос поднимался не раз, но в связи с тем, что для предприятия требования на право пользования оружием очень жёсткие, оленеводы вынуждены сами оформлять такие разрешения, а это довольно длительная процедура…
– Мы уже заказали мусоросжигательную печь, – говорит Александр Кудрявцев. – И надеемся, что в ближайшее время она будет установлена на забойном пункте. А вот реализация оленьих шкур уже несколько лет остаётся для нас неразрешимой проблемой. Раньше в Усть-Цильме работал завод по изготовлению замшевых изделий, который как раз и специализировался на переработке оленьих шкур, но в связи с рыночными реформами завод закрылся. Не так давно мы ещё продавали оленьи шкуры в Скандинавские страны, но теперь и там на них нет спроса. Поэтому сегодня их приходится утилизировать.
Развитие оленеводства даёт региону возможность получать полезное, экологически чистое мясо и, например, в агропромышленном комплексе Усинского района именно оленеводство является более-менее приближенной к рентабельности отраслью сельского хозяйства. Но без поддержки республиканской и местной властей большинство из названных проблем вряд ли удастся решить.