Волею случая судьба свела меня с Виктором Михайловым, пилотом-экстремалом, владельцем маленького, выносливого «Северка». Сложно описать и передать словами все те эмоции, которые переполняли меня в тот момент, когда яркий самолёт касался лыжами чуть подтаявшего снега, когда замирали лопасти винта. «Как? Как такой небольшой самолёт преодолел такое расстояние? Как этот невероятный человек рискнул совершить такое? Какие боги хранят его? Кто подарил ему такое бесстрашие? А где был? А что видел? Как ему усинская погода?» – это лишь малая часть тех вопросов, которые хотелось задать.

Путь его лежал из Воркуты, где завершилась экспедиция, домой. Усинск стал лишь промежуточной точкой, где можно перевести дух, подзаправиться и отправиться дальше. Помощь оказали такие же единомышленники, влюблённые в высоту и стрёкот.

– Скажем так, седых волос не прибавилось, но понервничать пришлось, – улыбается путешественник в первые минуты знакомства. И оставляем за кадром все расспросы, встречу и поение чаем гостя, а пока поведаю, кто же именно приземлился.

«Северок» – модель французская, известна как SkyRanger. Самолёт сделан специально для обучения пилотов и обладает спаренной системой управления. Помимо прочего, машина – пятикратный чемпион мира в своем классе. Очень летучий и надёжный. При объёме топливного бака в 70 литров допускает возможность 500-километрового беспосадочного перелёта.

Про малую авиацию можно говорить бесконечно (если вам, наши любимые читатели, будет интересен этот вопрос и вы можете написать нам об этом, то в одном из ближайших номеров рассмотрим проблемы и возможные пути решения), про её нужды и возможности, красоту и опасности…

Несколько слов о покорителе северного неба:

– Родился на Диксоне, там нет сети дорог, поэтому всё сообщение с большой землёй – это авиация. С младенческого возраста мы летали. Любовь к полётам появилась раньше, чем я начал ходить, – рассказывает мой собеседник. – Одно из моих первых впечатлений – это миниатюрные, игрушечные машинки с высоты птичьего полёта. Но к лётной технике я пришел позже, уже после армии, у нас (гидрометовский филиал по переработке древесины) даже была своя эскадрилья МИ-8, которой сейчас, к сожалению, не существует. Уже тогда мне пришлось много летать и бывать на различных полярных станциях по всей Арктике. В это же самое время – 90-е годы – на Диксоне начался упадок. Вместе с тем мой родной посёлок начал исчезать и мне пришлось переехать.

– А как же небо? Как вы оказались в нём вновь? – признаюсь, тормошу вопросами Виктора.

– Как только я встал на ноги после переезда в Подмосковье, так совпало, что вышел знаменитый закон нашего правительства об открытии неба для малой авиации и частных пилотов. С 2010 года начал учиться. Ввиду того, что это дорого, а также того, что у меня трое маленьких детей, обучение растянулось на два года.

Не стесняясь, рассказывает о суммах, потраченных на обучение, о сложностях, которые связаны с получением различных корочек и печатей. Благодарит тех, кто помогал, поддерживал. С особой теплотой в голосе говорит про любимую супругу, а она всегда рядом, пусть и за тысячи километров.

Не могу не спросить про приметы и суеверия.

– Есть, – задумывается и продолжает, – вот есть такая примета – не фотографироваться перед вылетом, а я в неё не верю: для меня фото – отличный помощник. По снимкам я составляю отчёты, очень легко, взглянув на снимок, вспомнить, где был, что случилось. А суеверия… Тут есть интересная история.

И дальше просто исчезает темнота, помещение, где мы общаемся, а вокруг расстилается огромная снежная пустыня, буквально край мира, остров и много-много снега, который внизу, вверху, справа, слева. И яркое пятнышко самолёта.

– Остров Большой Цинковый – священный. На нём находится семиликий идол. Я спросил у ненца Василия, который с ним там, могу ли посетить остров, какие дары можно принести. В ответ получил рекомендацию, мол, железо любит. Вот, оставил дары, вернулся в самолёт, а вокруг так метёт! Ничего не видно и просто жуть охватывает от мысли, что придётся ночевать с ним, семиликим, на острове. Но, нет, минут пять – светлеет, ещё пять – ещё посветлело. Поднимаюсь в небо, остров покинут. Меня он отпустил. Хоть заряд снега заставил опуститься и переждать непогоду в проливе Югорский Шар. Но как только развиднелось, вернулся на Белый Нос (полярная станция), где уже ждали.

Виктор рассказывает, как этого идола пытались снять с острова на реставрацию, но сначала погиб один из этой экспедиции, потом у второго начались неприятности. Чёрная полоса не прекращалась, и тогда учёные приняли решение вернуть семиликого на место.

– Всё-таки корни у нас из язычества, и кто там знает… – поясняет северный путешественник. – Я стараюсь с уважением относиться к местным традициям.

Прошу немного рассказать об экспедиции.

– С командой джипперов, решивших пробороздить просторы Севера, решили посетить посёлки и полярные станции, попасть на исторические места. Подготовленная элька (Mitsubishi L200 – в прошлом году добиралась до мыса Челюскин) – поддержка с земли и я – поддержка с воздуха. Каратайка, Амдерма, пролив Югорский Шар, старейшая станция Вайгач в проливе Карские ворота, вновь угольный снег Воркуты. Посетили, познакомились, пообщались, подкинули гостинцев.

Сделаю отдельную ремарку – Виктор весьма эмоционально делится своими впечатлениями от посещения Амдермы: небольшой посёлок, раз в две недели прилетает борт. А ведь так не хватает витаминов, свежих фруктов ребятишкам, что проживают там. И всё из-за того, что малую авиацию не пускают в небо…

– Не с первого раза до моей собеседницы, работающей в детском саду, дошло, что овощи им, в садик, бесплатно, а она меня всё посылала в магазин, чтобы оформили всякие накладные и отдали деньги. Вы представляете, до чего довели людей?

Сейчас «Северок» несёт своего друга домой, к семье. Остаётся лишь пожелать удачной погоды, попутного ветра и чистого неба.